Регионы Востока и Юга тащат на себе всю экономику, но это никак не отражается на их представительстве в органах власти. Не пора ли пересмотреть принципы представительства, и предоставить им большие права?

30% населения на вопрос о национальности отвечают: «Я — русский украинец». Это очень серьезный политический фактор, с которым нельзя не считаться.

Идея федерализма «не является страшной». Эта тема может обсуждаться и не нужно на нее навешивать ярлыки, потому что эта идея имеет право на существование, и ни о каком сепаратизме речи не идет.

О том, что мы — разные, с разными мировоззренческими установками и ценностными ориентирами, с разными, зачастую диаметральными взглядами на свою историю, культуру, философию и религию мы всякий раз начинаем вспоминать под выборы и после них.

Об идее федерализации украинского государства, которую озвучил еще первый Президент Кравчук, высказывались и украинские политики, и, прежде всего, их западные коллеги (парадоксально, но меньше всех говорят об этом в России).

Так, бывший глава румынской разведки, генерал Иоанн Талпеш как-то заявил о возможном «зонтике», который НАТО раскроет над Украиной, столицей которой будет Львов. Эта новость облетела тогда все румынские издания. Что станется с нынешней столицей Украины, румынский генерал уточнять не стал. Но остается бесспорным фактом, что на Западе гипотетический проект федерализации Украины всерьез рассматривается некоторыми политиками. Затрагивается эта тема и на отечественных политических подмостках.

Факт, который нельзя не видеть

В одном из своих интервью доктор физико-математических наук, профессор, член-корреспондент НАНУ Виталий Шелест затронул этот «больной мозоль» украинской действительности: «Социологи давно подсчитали, что 30 процентов населения Украины — люди, которые себя идентифицируют с двумя народами. Они могут говорить и мыслить на украинском и русском языках и никуда не собираются уезжать. На вопрос об их национальности они отвечают: «Я — русский украинец». Это очень серьезный политический фактор, и тот, кто им овладеет, будет контролировать Украину. Будущее Украины, на мой взгляд, зависит от того, насколько оптимальным будет ее национально-государственное устройство. Сейчас есть два разнонаправленных проекта. Один связан с унитарной конструкцией, другой — с возможностью федерализации Украины. Есть политические силы как внутри Украины (в том числе в ее западной части), так и за пределами страны (в Евросоюзе и в США), которые склоняются к такому варианту. Вероятность федерализации достаточно высока. На самом деле Украина очень разная. Западная Украина, по схеме федеративного устройства, состоит из достаточно неоднородных частей. Волынь и Галиция — два близких, но очень разных региона, Закарпатье — еще один самодостаточный регион, где смешиваются различные этносы и народы. Закарпатье вообще, с одной стороны, тяготеет к Западу, с другой — к Центру и Востоку Украины. Здесь чисто западно-украинский национализм и сепаратизм никогда не пройдут. А небольшая по территории и хозяйственному потенциалу Галиция сама по себе нежизнеспособна. Никто, собственно говоря, вопрос о самостоятельном существовании там и не ставит. Я хорошо знаю американскую позицию и точку зрения основных политических сил Украины: у них нет речи о политической автономии, никто на это не пойдет, а вот широкая национально-культурная автономия — это, пожалуйста. То же самое — Восток и Юг Украины. Луганщина, Донбасс, Таврия, Крым — имеют свою национальную и экономическую специфику, они, конечно, не абсолютно, но тоже очень разные, даже Черниговщина и та — особая земля.

Федерализация Украины по принципу земель, исходя из европейского опыта и сложившихся реалий, вполне возможна и она была бы определенным спасательным кругом для украинской государственности. Передача полномочий в исторические регионы, развитие широкого местного самоуправления — все это будет способом упорядочения жизни и наведения порядка на местах. Так что Украина, на мой взгляд, имеет перспективы как в качестве федеративного, так и унитарного государства. Но обсуждать и практически выстраивать эти схемы можно лишь в спокойной обстановке, при отсутствии правительственной чехарды и наличии ответственной политической власти в лице президента».

Вторит ему директор Института национальных стратегий Кость Бондаренко, по мнению которого, с течением времени Украина неизбежно придет к федеративному устройству и будет включать три автономных образования — Крым, Галичина и Донбасс. По мнению директора компании «Research & Breanbing group» Евгения Копатько, идея федерализма «не является страшной». По его словам, эта тема может обсуждаться и «не нужно на нее навешивать ярлыки, потому что эта идея имеет право на существование и ни о каком сепаратизме речи быть не может».

Хотите памятник Бандере? Да! Но — «на свои»…

Похожих убеждений придерживается ужгородский градоначальник Сергей Ратушняк, не раз заявлявший: «Если Украина не станет федерацией, вскоре она может разделиться на шесть отдельных государств. Практически каждая из областей Украины — это отдельная субкультура. Кроме закарпатской, черновецкой и крымской, есть еще более десятка субкультур. И если мы не полюбим себя как единый народ, красивый и неповторимый в своем разнообразии — мы не состоялись как государство».

Народный депутат и доктор исторических наук Дмитрий Табачник, затрагивая тему съезда сторонников федерального устройства Украины в Северодонецке, высказался еще определеннее: «В Северодонецке «оранжевые» впервые получили достойный отпор, был разрушен миф о всенародном характере этого движения, опровергнут ющенковский эвфемизм о «рождении нации на Майдане». В едином порыве съезд тогда поддержал тезис о необходимости федерализации Украины как единственного способа предотвратить установление «оранжевой» диктатуры, не разрушив при этом страну. Донецку и Днепропетровску, Луганску и Харькову, Одессе и Херсону, Запорожью и Крыму будет совершенно все равно, кто в Киеве работает президентом и какие у него увлечения, если населению этих регионов не будут навязываться галицийские языковые нормы, если их не будут отлучать от родной культуры. Если жителям юго-востока не мешать читать и чтить Пушкина и Булгакова, то им не будет дела до того, что львовяне будут зачитываться Лубкивским или дневниками Леся Танюка в восьми томах. Главное, чтобы издавали они эти восемь томов на свои, а не на донецкие деньги».

Пока же все получается совершенно иначе. Население западноукраинских территорий, составляющее менее 15 процентов населения страны, в лице его политикума агрессивно навязывает остальным 85 ти процентам свою националистическую идеологию, свое видение отношений русского и украинского народов и свою пещерную модель жизни.

Регионы Востока и Юга тащат на себе всю украинскую экономику, но это никак не отражается на представительстве этих регионов в органах власти. Взяв курс на садомазохистскую украинизацию, центральная власть командирует в регионы и на высокие должности представителей тех самых 15 ти процентов, озабоченных фактической реставрацией нацизма. Такое положение вещей не может не вызывать отторжения у русскоязычного большинства, да и вообще у людей здравомыслящих, что и выливается в противостояние на политическом уровне.

Сторонники идеи федерализма утверждают, что она заключается в вопросе большей самостоятельности регионов в экономических, финансовых и культурных вопросах. «Вертикаль власти выстраивается не сверху: от президента — к мифическому «маленькому украинцу», через череду назначенных губернаторов, а снизу: от сельских и поселковых советов и местного самоуправления, которые делегируют наверх только те функции, которые сами исполнять не могут, — говорит Дмитрий Табачник и продолжает. — Донецкие шахтеры не будут больше спрашивать, почему на их деньги, перераспределенные через госбюджет, строят памятники врагам их отцов, а Крым не будет волноваться из-за необходимости учить галицийско-диаспорную версию украинской истории, воспринимаемую на полуострове в лучшем случае как анекдот, в худшем — как оскорбление. Львов, например, давно уже платит пенсию коллаборантам из УПА и чтит их память, и это никого не волнует. И — что гораздо важнее — не вызывает агрессии или припадков ненависти в Одессе или Харькове. А вот принятие подобного решения на уровне общегосударственном могло бы стать последним гвоздем в гроб украинской соборности. Мы должны, наконец, перестать бояться называть вещи своими именами. Почему наши оппоненты безграмотно и бесстыдно ставят знак равенства между федерализмом и сепаратизмом, а мы оправдываемся? Почему мы скрываем от молодежи, что Грушевский и Винниченко мечтали не более чем об автономии Украины в составе государства российского, что Петлюра заключил с Пилсудским позорно-предательский договор, передавший почти половину Украины Польше, что, наконец, национальную государственность и нынешние границы Украина получила из рук Сталина и Хрущева?».

«Народ хлопськи» — это не для нас

Отбросим в сторону эмоции и взглянем на географическое расположение Украины, исходя из геополитических констант. Мы увидим, что украинское государство делится на Правобережную и Левобережную части. В работе «Мы — не украинофилы» польский геополитик Влодзимеж Бончковский, рассуждая в середине прошлого века о геополитической доктрине Польши, красной нитью проводил мысль о необходимости создания искусственного государства — независимой Украины. Позволю процитировать: «Зачем и для чего? Для того чтобы не иметь дело на Востоке с 90 миллионами великорусов и 40 миллионами малороссов. Эти 130 миллионов — единый монолит. Украинец — это политический русский, малоросс, но не поляк». По В. Бончковскому, геополитический центр Украины находится в многограннике Мариуполь — Луганск — Донецк — Одесса — Мариуполь. Там сосредоточены основные богатства подземных недр, промышленность, выход к теплым морям и там делается экономика Украины. Западные области Украины В. Бончковский справедливо считал малозначимыми, преимущественно сельскохозяйственными, где царит мировоззрение хутора. Видимо, поэтому поляки до сих пор нет — нет, да и назовут жителей Западной Украины и Белоруссии «народ хлопськи» (дословный перевод — «сельский люд», но семантика тут — «холопы»).

Естественный федерализм Украины был заложен еще сотни лет назад. Известно, что уже в XIII веке существовала не одна Русь, а несколько автономных образований, каждая из которых придерживалась максимально независимой политики. Уже тогда обозначилась экстраполяция Руси Западной и Руси Восточной не как географических детерминант, а как двух идеологических проектов. В те времена русские бились с монгольским ордами, но из-за разобщенности князей им не удавалось выступить единым фронтом.

Культурные и ментальные различия между западными и восточными регионами Украины актуальны до сих пор. Два оппозиционных лагеря, каковыми являются Западная и Юго-восточная Украина, раздираемы идеологическими противоречиями, и примирить их практически нереально — слишком полярны мировоззренческие установки, заложенные в глубине каждого из них. Пока в одной части страны чествуют ветеранов — победителей в Великой Отечественной войне, в другой ее части по улицам гордо шествуют бывшие гитлеровские коллаборационисты, позвякивая немецкими медальками.

Когда у восточных границ и в центре население испытывает чувство единения с великой русской культурой и требует защиты русского языка, на западных наших рубежах, где, кстати, к тем же полякам относятся так же, как и к «москалям», мечтают о превращении Украины в националистическую пещеру, при этом жестоко уродуя саму идею украинской государственности и убивая украинский язык диким угро-саксонским наречием, этому языку совершенно несвойственным.

От географии, как от судьбы, никуда не уйдешь. Можно ее отвергать или игнорировать, но константа, т. е. величина постоянная, от этого не изменится, и не поменяет своей сущности. С таким же сомнительным успехом можно презрительно игнорировать законы физики или химии, но такое игнорирование не изменит самих законов. Поэтому все зависит от политической мудрости украинского руководства.

Одно совершенно очевидно: город не может жить, если ему диктует хутор: большинство не может жить в условиях диктата меньшинства, и, наконец, общество не способно развиваться, когда ему навязывают «ценности» и догмы, отдающие плесенью и гнилью.