Продажность чиновничества (то, что теперь называется коррупцией) не является чем-то новым. Она всегда существовала в нашем обществе. Народная мудрость отразила это в известной поговорке: «Не подмажешь — не поедешь»… Но в постсоветском обществе преступления, связанные с использованием должностными лицами своего служебного положения с целью личного обогащения, приобрели новое качество, беспрецедентные, невиданные прежде характер и масштабы, представляющие угрозу национальной безопасности, основам государственности. Вряд ли кто-то станет отрицать, что это — прямой результат смены общественно-политического строя после 1991 года, перехода к «дикому капитализму».

Мировой опыт свидетельствует, что даже применение смертной казни не гарантирует искоренения коррупции. Очевидно одно: пока на «верхних этажах» власти будут находиться люди нечестные, подверженные продажности, связанные с криминально-олигархическими кругами, рассчитывать на успех в этой борьбе не приходится.

Число населения, занятого в народном хозяйстве Украины, за последние десять лет снизилось на 3,9 %, а число чиновников возросло на 55,3%!

Украина занимает 181 е место по понятности налоговой системы (она у нас самая запутанная), 162 е место — в рейтинге экономических свобод. Наши предприниматели платят 147 видов налогов, что в течение года занимает у них 736 часов, или 92 рабочих дня, то есть, четыре месяца! Лицензированных работ у нас 3,2 тысячи (в Индии — 4), контролирующих организаций — 85.

В минувшем году органами прокуратуры Украины было направлено в суды 1700 уголовных дел по обвинению почти 2000 должностных лиц в коррупционных деяниях. Приведенные данные вовсе не свидетельствуют о высокой эффективности борьбы с этим злом. Ситуация в стране остается сложной. Согласно рейтингу Transparence International, Украина по уровню коррупции остается на 134 м месте из 180 государств мира. (В 2007 году она занимала 118 е место.)

В ходе только что состоявшейся избирательной кампании все претенденты на президентский пост обещали бороться с коррупцией. Хотя подчас было трудно понять: то ли они хотели, чтобы коррупции было меньше, то ли, чтобы у них было больше возможностей участвовать в ней…

Продажность чиновничества (то, что теперь называется коррупцией) не является чем-то новым. Она всегда существовала в нашем обществе. Народная мудрость отразила это в известной поговорке «Не подмажешь — не поедешь»… Стоит вспомнить такой исторический факт. В одном из своих Указов императрица Екатерина II предписала: «Приказным людям жалования не выдавать, а довольствоваться им, по прежнему обыкновению, с челобитчиков, кто что дает по своей воле». Или такое высказывание писателя М. Е. Салтыкова-Щедрина: «Во всех странах железная дорога для передвижения служит, а у нас, сверх того, и для воровства».

Но в постсоветском обществе преступления, связанные с использованием должностными лицами своего служебного положения с целью личного обогащения, приобрели новое качество, беспрецедентные, невиданные прежде характер и масштабы, представляющие угрозу национальной безопасности, основам государственности. Вряд ли кто-то станет отрицать, что это — прямой результат смены общественно-политического строя после 1991 года, перехода к «дикому капитализму».

На постсоветском пространстве и сейчас еще не решены вопросы собственности, земельных отношений, энергетического обеспечения. Вокруг них идет жестокая борьба. Именно в этих сферах совершаются самые большие «откаты», здесь, прежде всего, начиналось «первоначальное накопление капитала» — захват общенародной собственности теми, кто ныне олицетворяет реальную власть в наших странах, определяет их политику.

Ситуацию усугубляет то, что наша экономика в значительной мере загнана в «тень», и по этому показателю вышла за пределы порогового значения, что угрожает макроэкономической безопасности государства.

Источниками незаконного обогащения стали наглые неплатежи в бюджет, невозвращенные налоги на добавленную стоимость, контрабанда, выплата зарплат в «конвертах», дешевая рабочая сила. Конечно же, делать все это без сговора с огромной армией ненасытного чиновничества невозможно. А эта армия растет.

В Украине, например, число населения, занятого в народном хозяйстве, за последние десять лет снизилось на 3,9 процента, а число государственных служащих и работников органов местного самоуправления возросло на 55,3 (!). По данным Всемирного Банка, Украина занимает 181 е место по понятности налоговой системы (она у нас самая запутанная), 162 е место — в рейтинге экономических свобод. Украинские предприниматели платят 147 различных налогов, что в течение года занимает у них 736 часов, или 92 рабочих дня, то есть, четыре месяца! Лицензированных работ у нас 3,2 тысячи (в Индии — 4), контролирующих организаций — 85.

В самом общем плане ситуацию с коррупцией, по крайней мере, в нашей стране, можно охарактеризовать следующим образом.

Во-первых, коррупция пронизала все сферы жизни государства и общества, все ветви власти, включая судебную, что особенно опасно, так как подрываются сами основы борьбы с этой гангреной, разъедающей наш государственный организм сверху донизу. Суды стали чуть ли не базисом коррупции в стране. Но среди осужденных в прошлом году за коррупцию было всего два судебных работника.

Во-вторых, коррупционные отношения превращены в способ осуществления властных, прежде всего управленческих функций, стали, если хотите, их непременным атрибутом.

В-третьих, произошло почти легальное сращивание бизнеса и власти, управленческих и других государственных структур (включая судебные) с бизнесовыми, а нередко и откровенно криминальными (пресловутое «крышевание»).

В-четвертых, в сферу коррупции втянуты политики (включая депутатский корпус). Появились даже выражения «торговля влиянием», «политическая коррупция». Имеются в виду массовые перебежки (в результате подкупа) депутатов в другие фракции, циничное лоббирование (в интересах бизнес-структур) законопроектов и т. п.

В наших условиях ситуация усложняется и тем, что в обстановке длительного острого политического противостояния силовые структуры оказались фактически поделенными между различными органами власти, находящимися под влиянием определенных, конкурирующих между собой политических сил, а на самом деле — между стоящими за ними криминально-олигархическими кланами.

Наконец, коррупция, как справедливо отмечается в проекте Рекомендаций нашей Конференции, переросла государственные границы, стала острейшей интернациональной проблемой, вошла в систему новых вызовов и угроз не только национальной, но и международной безопасности.

Все это требует принципиально новых подходов к борьбе с этим злом — системных, последовательных, согласованных как в рамках нашего Сотрудничества, так и во взаимодействии с европейскими и мировыми антикоррупционными структурами.

Масштабы коррупции, причиняемый ею огромный ущерб экономике, жизни граждан, интересам государств, национальной безопасности, естественно, порождают предложения об ужесточении наказаний за подобные деяния (в Верховную Раду внесен законопроект, предусматривающий приравнять коррупцию к государственной измене и серьезно повысить ответственность за такие преступления — вплоть до пожизненного заключения для судей, прокуроров, следователей за получение взяток в чрезвычайно большом размере; предлагается также лишать взяточников пенсионного обеспечения.)

Внесение подобных предложений вполне понятно и оправданно. Но мировой опыт (например, Китая) свидетельствует, что даже применение смертной казни не гарантирует искоренения коррупции. Очевидно одно: пока на «верхних этажах» власти будут находиться люди нечестные, подверженные продажности, связанные с криминально-олигархическими кругами, рассчитывать на успех в этой борьбе не приходится.

Первое, что нужно сделать — это преградить таким людям доступ к власти, на руководящие посты. Что касается конкретных мер в этом плане, то ими, на наш взгляд, могут и должны быть, в частности:

— более строгий, четко регламентированный подход к изучению имущественного состояния выдвигаемых на руководящие и ответственные посты, их ближайших родственников, связей с бизнес-структурами;

— отказ от «закрытых списков» при выборах в парламент, органы местного и регионального самоуправления;

— отказ от практики пожизненного назначения судей, переход к выборности судей базового уровня населением соответствующих регионов на определенный срок;

— урегулированная законом возможность отзыва и отстранения от занимаемых должностей судей и руководителей высокого уровня, допустивших серьезные коррупционные деяния.

Особо хотелось бы сказать о таком институте, как импичмент.

В наших странах он может применяться только в отношении президентов. В США, согласно их Конституции, в порядке импичмента могут быть отстранены от должности не только президент, но и вице-президент, а также «все гражданские должностные лица Соединенных Штатов», если при осуждении в таком порядке «они будут признаны виновными в измене, взяточничестве и других тяжких преступлениях». «Приговор в случае импичмента ограничивается отстранением от должности и лишением права занимать какие-либо почетные, ответственные или оплачиваемые должности на службе Соединенных Штатов. Однако в дальнейшем, тем не менее, проводится расследование, ему предъявляется обвинение, он предается суду и несет наказание в соответствии с законом», — сказано в американской Конституции.

За время существования в США этого института, в порядке импичмента Палатой представителей было предъявлено обвинение более 50 ти должностным лицам, но рассматривались такие дела Сенатом, к компетенции которого они отнесены, менее чем в полутора десятках случаев, а обвинительный вердикт был вынесен лишь в четырех. К слову, последний из них — осуждение судьи Х. Риттера за «коррупцию при исполнении служебных обязанностей».

Как видим, институт импичмента в США на практике не получил развития. Но сама идея, как представляется, интересна. Реальное применение импичмента в отношении небольшого круга высокопоставленных чиновников (членов правительства, народных депутатов, судей, прокуроров, руководителей областей), публичное рассмотрение таких дел в обстановке широкой гласности имело бы большое предупредительное значение.

Устранению условий, способствующих коррупции, должны также способствовать:

— обеспечение прозрачности процесса приватизации, проведение ее на действительно конкурентных началах;

— децентрализация государственного управления в соответствии с Европейской Хартией местного самоуправления с целью повышения его эффективности и ответственности управленческих кадров;

— наведение порядка в функционировании разрешительной системы, которая в наших странах приобрела гипертрофированный характер, провоцирует и питает коррупцию.

Серьезной проблемой является то, как увязать борьбу с коррупцией, профилактику коррупционных деяний с соблюдением коммерческой, прежде всего банковской, тайны. Этот вопрос возникает каждый раз, когда в нашем парламенте рассматривается какой-либо законопроект, касающийся противодействия коррупции, предотвращения и недопущения легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем.

Могу привести такой пример. 6 ноября 2009 года Верховная Рада голосами 393 народных депутатов (из 450 ти) приняла закон, которым, в частности, предусматривалось обязать банки предоставлять Госфинмониторингу документы, касающиеся их финансовых операций. Такая практика соответствует решениям FATF — межправительственной организации, созданной для выработки и реализации коллективных мер борьбы с «отмыванием» преступных доходов и финансированием терроризма.

Но это вызвало беспокойство у ведущих деятелей банковской сферы. Президент В. Ющенко (в прошлом банкир) стал на их сторону и заветировал закон. Отклонить президентское вето отважились только 162 депутата. Голосами 275 парламентариев законопроект направлен на доработку.

Не обойтись и без перестройки работы правоохранительных органов. Сегодня у нас обсуждаются различные варианты: создание для расследования наиболее резонансных дел о коррупции Национального бюро расследований или Антикоррупционного бюро. Дискуссии продолжаются несколько лет, но окончательное решение не принято. Это говорит о многом.